23 октября 2020

пятница, 05:40

$

77.08

91.36

Воронежские деятели искусств о запрете мата: «Нужно менять жизнь, а не ее отражение»

, Воронеж, текст — , фото — Сцена из спектакля «День города»
  • 2271
Воронежские деятели искусств о запрете мата: «Нужно менять жизнь, а не ее отражение» Воронежские деятели искусств о запрете мата: «Нужно менять жизнь, а не ее отражение»
Что потеряет и приобретет воронежская культура от запрета мата.
Во вторник, 1 июля, в России вступил в силу закон, запрещающий использование ненормативной лексики в теле- и радиоэфире, в кинопрокате и при публичном исполнении произведений искусства. Корреспонденты РИА «Воронеж» обратились к местным культурным практикам с вопросом, какие проблемы решит закон и как он повлияет на воронежское искусство.

«Запрет породит новый эзопов язык»

Герман Греков, воронежский драматург, преподаватель Академии искусств:

- История учит, что любой запрет не искореняет предмета, – тот просто принимает какую-то новую форму. Рок запрещали в советское время, но уничтожить не смогли. Появились подпольные клубы, музыканты собирали квартирники. Так же и тут: мне никто не помешает собрать людей и прочитать пьесу с матом не в театре, а где-то еще. Кроме того, наверняка этот закон породит некий эзопов язык. Может возникнуть целая субкультура. Считаю, что путь запрета неэффективен, было бы хорошо, чтобы человечество вообще избавилось от такого инструмента. Наша Госдума почему-то часто следует путем ограничений: не дает материться, предлагает запретить кружевные трусы и кеды. Я скоро стану совсем асоциальным элементом – я ругаюсь матом и обожаю кеды. Разве что кружевных трусов не ношу.

«Это будет форма публичного лицемерия»

Михаил Бычков, художественный руководитель Камерного театра:

- Отношусь к этому закону как к совершенно излишнему. Он отвлекает наше внимание о настоящих проблем и привлекает к вымышленным. Это одна из форм запретительства, которая реально не может ни на что повлиять. Наша культура десятилетиями существовала и без этого закона. Меня как гражданина гораздо больше волнует то, что на языке ругани говорят чиновники, силовики, ругаются матом и молодые мамы при детях. У нас есть мат в спектакле «День города». Все реплики наших персонажей – это настоящие монологи воронежцев. Они говорят эти слова на самом деле, а мы должны менять их речь, додумывать что-то? Это будет форма публичного лицемерия. Я лицемерие в искусстве презираю, а получается, что меня к нему подталкивают. Чиновники сами толкают нас на строительство потемкинских деревень. Но менять нужно жизнь, а не искусство, которое является ее отражением.

«Мы ничего не потеряем»

Борис Алексеев, воронежский актер, режиссер:

- Мой ответ кого-то может удивить, но я крайне рад этому закону и считаю его очень своевременным. Думаю, что он даже немного запоздал, еще пару лет назад его нужно было принимать. То обилие оправданного, а чаще неоправданного нецензурного слова, которое присутствует сегодня в нашей культуре, меня ужасает. Я убежден, что с этим давно пора бороться на государственном, законодательном уровне, принимать самые серьезные меры. Да, некоторым театрам придется, видимо, корректировать какие-то постановки, но я считаю, мы ничего от этого не потеряем. А если репертуар каких-то театров или режиссеров состоял исключительно из нецензурщины, то все только выиграют от того, что они исчезнут.

«Брань – это часть повседневности»

Елена Дудукина, воронежская поэтесса:

- У меня есть стихи, в которых я называю сталинистов матерным словом. Другое слово по отношению к этим людям подобрать затрудняюсь. И дело не только в моем отношении к ним, дело в консонантной рифме, которая есть в тексте. Если менять одно слово в этих стихах, рассыплется весь текст. Вообще я не поклонник брани, но брань – это часть нашей повседневности, языка и общения. Все, что связано с запретом и цензурой, я воспринимаю негативно. Грубое решение сложного вопроса никогда не приносит исключительно позитивных результатов, это подтвердит любой физик, математик, специалист по сложным системам. Поэт, употребляя мат, не пропагандирует его, он следует за языком, а язык – сильнее и живее любых ограничений. И этого, кажется, в Думе не понимают. Если я теперь не могу прочесть Бродского со сцены (у него в некоторых стихах есть мат), то это ограничение свободы творчества. И воспитание, и образование детей (если это заботой о них вызван этот репрессивный закон) нужно строить на демонстрации разнообразия, а не сужения и ограничения. Проблема не в том, что люди в России читают или слышат со сцены мат в стихах и текстах того или иного поэта-писателя-драматурга. А в том, что они мало читают, катастрофически мало смотрят спектаклей. Такие ограничения проблему не решают, но создают другую – ограничивают свободу творчества.

«Ограничения должны быть по возрасту»

Александр Сидоренко, режиссер ТЮЗа:

- У нас постановок с нецензурной лексикой нет. Какие-то ограничения, конечно, должны быть – по возрасту, к примеру. Допустим, разрешать вход на спектакли с матом с 16 лет. Но ведь дети это и так знают! Так что глупости это, запрещать что-либо.

Справка РИА «Воронеж»

Федеральный закон № 101-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственном языке Российской Федерации» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового регулирования в сфере использования русского языка» предложила группа депутатов во главе с председателем комитета Госдумы РФ по культуре Станиславом Говорухиным. В соответствии с новыми нормами выявлять факты распространения продукции, не соответствующей законодательству, уполномочены сотрудники Роспотребнадзора. Наказание за совершение данного административного правонарушения предусматривает штраф: для граждан от 2 до 2,5 тысяч рублей; для должностных лиц – от 4 до 5 тысяч рублей; для юридических лиц – от 40 до 50 тысяч рублей.

Заметили ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Сообщить об ошибке
Этот фрагмент текста содержит ошибку:
Выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter!
Добавить комментарий для автора: