Новости

Культура

Театровед Марина Дмитревская в Воронеже: «Ставить пьесы как написал автор – бред»

, Воронеж, текст — Ксения Аносова, фото — Алексей Бычков
  • 1270
Театровед Марина Дмитревская в Воронеже: «Ставить пьесы как написал автор – бред»

Критик рассказала, зачем современные режиссеры переиначивают классику.

Театральный критик Марина Дмитревская прочла лекцию о свободе современных инсценировок «Классика и границы ее театральных интерпретаций» в Камерном театре в воскресенье, 6 марта. Встреча прошла в рамках проекта «Лекция в театре». Марина Дмитревская рассказала о типах театральных постановок и дала свои определения понятиям «классика» и «интерпретация».


Фото — Алексей Бычков
О переводе произведения на язык театра

– Институт культурного наследия имени Лихачева разработал концепцию взаимоотношений театра с классикой «как надлежит». Велят ставить «как автор написал» – это бредовая мысль. Воспроизвести текст так, как он написан, можно только одним способом: полиграфически или, пользуясь множительной техникой. Как только первое слово пьесы произнесено, и вербальный ряд становится пространственно-временным – это уже не «как автор написал». Театр ничем, кроме интерпретации, не занимается со времен Древней Греции. Театр – искусство диалога, искусство суверенное, со своими законами, и оно не литературоцентрично.

Об определениях «классика» и «интерпретация»

– Вся история искусства – это история интерпретаций. Интерпретация режиссера – это вопрос внутреннего закона, который он создает. А что такое классика? Классика – это то, что перешло из своей эпохи в другие, то, что востребовано другими временами. Театр меняется, меняется наше отношение к объекту. Концепция любой классики – в глазах смотрящего. Мы сидим в театре с друзьями и видим абсолютно разное – ассоциации, которые разворачиваются внутри каждого из нас, связаны с нашей насмотренностью, с нашим опытом, с тем, как сильно попадает в нас спектакль, а еще с режиссерским взглядом.

О режиссерском начале

­– Если представить себе классическое произведение в форме некого шара и режиссера представить себе в форме шара (маленького или большого – неважно, разные бывают режиссеры), они могут войти друг в друга очень глубоко, и их общая площадь составит содержание спектакля. Режиссер может вообще приклеиться к пьесе сбоку и создать свой мир – может большой, может маленький. Есть режиссеры, которые просто отскакивают от произведения, они его не касаются.

О типах театра

– Есть разные типы театра. Существует театр психологический. Он требует сосредоточенности, глубокого неторопливого бурения. Есть поэтический тип связи, ассоциативный тип связи, есть сюрреалистический театр. Хоть и на закате, но все-таки присутствует постмодернистский. Когда режиссер играет с элементами одновременно всех произведений автора, что-то заимствует, что-то цитирует. Одна и та же пьеса может решаться в поле разных типов театра.


Фото — Алексей Бычков
О психологическом театре

– Как актер задает вопросы придуманному персонажу, как он его отдаляет, рассматривает, соединяется с ним – это работа над ролью в психологической системе театра. От психологического театра следует ожидать последовательного разбора сценической жизни, в зависимости от этого будет двигаться спектакль.

О поэтическом театре

– У поэзии свои законы. Они алогичны, они скользящи, они ассоциативны, они прихотливы. Юрий Бутусов ставит поэзию. Вместо драматического Гоголя он дает на поэтического. Бутусов разрезает текст на части, а потом монтирует. Иногда сюжет совершенно разрывается, иногда сохранен, но все равно это разрозненные эпизоды, этюды, некие видения по поводу «Женитьбы», которые как бы собираются в целое. Ведь главное, чтобы на сцене художественный мир был целый. Спектакль Юрия Бутусова «Город. Женитьба. Гоголь» – про ленинградскую тоску, про ленинградский дождь, про бутусовскую молодость. Это импрессионистко-сюрреалистическое зрелище, скрепленное, как всегда у Бутусова, саундтреком, но оно про невоплощенность, про желание счастья, про мужскую солидарность.

О переносе сновидений режиссера в постановку

– Надо вернуться к Фрейду, его сонникам, и как-то трактовать театральный процесс исходя из них, потому что то один режиссер, то другой печатно заявляют, что они ставят не авторов и даже не себя, они ставят свои сновидения. Юрий Бутусов говорит, что он делает сновидческий театр, Андрей Жолдак видит у нас сны, Максим Диденко «похрапывает». Эта сновидческая природа абсолютно эпидемически охватила театр. Во сне причинно-логические связи, конечно, отсутствуют. И этим режиссеры себя обезопасили – если в спектакле начало с концом не сходятся, ну, так ему приснилось, во сне и не должно все сходиться.

О «креативном чтении»

– Когда дело касается прозы, то с интерпретацией еще сложнее. Есть оптика инсценировщика, который смотрит на прозаическое произведение и вынимает из него то, что вынимает, и есть оптика режиссера, который смотрит на произведение и на инсценировку, а еще есть оптика критика, который смотрит и на жизнь, и на время, и на первоисточник, и на инсценировку, и на то, что делает режиссер. Режиссура – это беллетристика, режиссер дает версию спектакля. Существует термин «креативное чтение». Инсценировщик креативно читает произведение и создает свою конструкцию. Иногда инсценировщиком выступает сам режиссер.

Справка РИА «Воронеж»

Марина Дмитревская – театровед и театральный критик, профессор кафедры русского театра Российского государственного института сценических искусств (бывший ЛГИТМиК, бывшая СПбГАТИ). Создатель и главный редактор «Петербургского театрального журнала». Лауреат премии им. А. Кугеля и премии « Золотое перо». Автор более 1 тыс. статей в периодике России и Европы, автор сценариев телефильмов и телепередач. Автор книг «Театр Резо Габриадзе», «Разговоры», «Охотничьи книги».

ВХОД

Используйте аккаунты соцсетей

РЕГИСТРАЦИЯ

Используйте аккаунты соцсетей
CAPTCHA

Не помню пароль :(