Новости

Общество

Интервью РИА «Воронеж». Иван Мошуров об онкостатистике, сакральном и ментальном

, Воронеж , текст — Ольга Бренер , фото — Леся Полякова (из архива)
  • 4049
Интервью РИА «Воронеж». Иван Мошуров об онкостатистике, сакральном и ментальном

Восемь важных профессиональных выводов главврача областного онкодиспансера.

По прогнозу Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) через 15 лет 70% людей будут умирать от онкологических заболеваний. Почему эта цифра страшная и обнадеживающая одновременно, готова ли к новым временам региональная онкологическая служба, стоит ли онкологу верить в чудо и что он может найти на стыке сакрального и ментального, главный врач областного клинического онкологического диспансера Иван Мошуров рассказал в беседе с корреспондентом РИА «Воронеж».

Вывод №1. Страшна не онкостатистика. Страшно невнимание

– Среди причин смертности первое место в России удерживают сердечно-сосудистые заболевания. Онкология – на втором месте. Но в некоторых странах Европы она уже лидирует, а по данным ВОЗ к 2030 году от этой патологии будет умирать 70% жителей нашей планеты. Вроде бы страшная цифра. С другой стороны, она индикатор качества и продолжительности жизни. Потому что мы все – потенциальные носители раковых клеток.

– Не все доживают до того возраста, когда рак начинает проявлять себя естественным образом. Но теперь люди все чаще стали доживать до этой патологии. В том числе в нашем регионе , где за последнее время продолжительность жизни увеличилась до 71 года,
Иван Мошуров.

– Новые методы обследования также позволяют нам выявлять и дифференцировать всю онкопатологию. Раньше мы хоронили по старости или из-за смерти по невыясненным причинам. А теперь можем ставить точные диагнозы. И у нас в регионе лет через 10-15 также будет наплыв больных. Как раз всех тех, кто до рака будет доживать. Поэтому задача воронежских онкологов – научиться вовремя предупреждать и еще более качественно лечить людей с этой, на первый взгляд, страшной патологией.

– На учете в Воронежском областном онкодиспаснере стоит больше 62 тыс. больных. Более половины из них – в состоянии стойкой ремиссии, то есть практически излеченные. Но сколько в регионе еще тех, кто до нас не дошли? Люди живут себе, пока гром не грянет. Я думаю, что процентов сорок россиян на обследование ничем не заманишь. Но уже сейчас 25% онкобольных, которых впервые ставим на учет, мы стали выявлять через первичное поликлиническое звено и диспансеризацию. Патология обнаруживается на флюорографическом и маммографическом обследованиях, цитологических анализах шейки матки и при анкетном скриннинге.

- Еще лет пять-десять лет назад такого в регионе не было. В онкодиспансер приходили уже с запущенными симптомами болезни. Мы, медицинские работники, должны заставить человека пройти обследование в своей поликлинике на фоне якобы его полного здоровья. Потому что на ранних стадиях рак излечим. Поэтому областной департамент здравоохранения особое внимание теперь уделяет профилактической работе и диспансеризации.

Вывод №2. Чудеса бывают. Это не повод делать бизнес

– Я всю жизнь работал хирургом и оперирую до сих пор. Я не верю в чудо слепо и фанатично, но жизнь меня научила: многое в медицине останется непознанным навсегда и многое совершается вопреки всякой логике. Я уверен, что мы все ведомы в этом мире и нас кто-то ведет. В моей практике были случаи, когда я оперировал очень запущенную патологию и понимал: человек должен погибнуть. А он выживал и живет до сих пор вопреки всем медицинским критериям. Для меня это до сих пор остается загадкой. И у человека всегда должна быть надежда на выздоровление.

Но такие случаи используют себе на руку разные «целители». Один раз происходит чудо – и с этого начинается бизнес. За помощью люди выстраиваются в очередь, отдают последнее вместо того, чтобы не упустить время и заняться настоящим лечением. Я не исключаю, что есть такие люди с особыми энергетическими полями. Но это как пророки или гениальные музыканты, единицы на миллион. А не так, как сейчас, – в каждом селе по своему знахарю.

Вывод №3. Болезнь начинается с образа жизни и образа мыслей

– Я как врач провожу прямую зависимость между душевным и физическим состоянием человека. Все наши болезни – от образа жизни и образа мысли. Стресс занимает первое место в развитии многих заболеваний и онкологии – особенно. Иммунная система борется с инфекциями, микробами и с атипичным делением клеток. До поры до времени все держится в определенных рамках. Но в какой-то момент клетки выходят из-под контроля истощенной иммунной системы и начинают вести себя не так. Только у одних это проявляется в 95 лет, а у других – в 25. Я спрашиваю молодых пациентов: были ли какие-то потрясения в жизни? И всегда выясняется, что да, началу развития патологии предшествовал затяжной стресс. Проблемы на работе, развод, уход из жизни близкого человека.

Вторая причина развития онкологии – нездоровая пища. Если животных выращивают в промышленных объемах, и они растут, как на дрожжах, то такой животный белок встраивается напрямую в клетку, которая становится онкомишенью. С особой осторожностью надо относиться к импортным продуктам.

Конечно, на иммунную систему влияют все магнитные поля, которые окружают человека. Компьютеры, планшеты, смартфоны. Мы все на электрических зарядах. Все клеточки организма становятся каналами для проведения этих волн.

– А ведь еще у каждого есть своя аура, и она тоже излучает сигналы вовне. И люди этими сигналами обмениваются. Как говорил мой учитель: «Вот мы сейчас с тобой разговариваем – а природа нас наказывает». Я, например, с некоторыми людьми не могу долго находиться в одном помещении. Просто ухожу. Где-то что-то происходит свыше,
Иван Мошуров.

– Конечно, наследственность тоже играет большую роль. Но иногда я задумываюсь: почему в одной и той же семье наследуются заболевания? Может, потому что наследуются характер, привычки, кулинарные традиции? Например, накопали всей семьей пятьдесят ведер картошки, и ее за зиму надо съесть. В общем, дело здесь не в чистом генотипе, а еще в традициях и привычках.

Вывод №4. Развитие онкослужбы не должно остановиться. Несмотря ни на что

– Два с половиной года назад, когда губернатор пригласил меня возглавить областной онкологический диспансер, я, честно, особо не загорелся. Я не карьерист, работал заместителем по хирургии главврача ОКБ-1, продолжал оперировать, и никакого желания становиться главврачом не было. К тому же я знал, в каком состоянии находится региональная онкослужба. Это был самый запущенный объект здравоохранения Воронежской области.

– Губернатор сказал мне: «Я отлично понимаю, какое место предлагаю вам возглавить. Но кто-то должен все это поднимать!». Алексей Гордеев дал понять, что мы будем действовать сообща, и я согласился,
Иван Мошуров

– В конце 2012 года мы решили строить новый современный онкологический центр. Губернатор поручил разработать медико-техническое задание, которое было защищено в ведущих онкоцентрах страны, одобрено главным онкологом России Михаилом Давыдовым. На «девятом километре» за областной больницей выделено 12,8 га земли. Все самое современное в развитии мировой онкологии было решено заложить в строящийся центр. Его стоимость составляла 8 млрд рублей. Затем наступил 2014 год и экономический кризис – и восемь миллиардов превратились в тринадцать. Я как член комитета по бюджету областной думы начал понимать, что средств из федерального бюджета на софинансирование строительства в нынешних условиях нам ждать не стоит и все деньги придется искать только в регионе. То есть их придется у кого-то забрать. У кого? У образования, культуры, социальной защиты? В условиях жесткого финансирования оказались все. Поэтому строительство нового центра мы были вынуждены отложить. Но это вовсе не значит, что, мол, «ничего не поделаешь». В ситуации, когда в ближайшие годы ожидается наплыв пациентов в онкологическую службу, надо действовать срочно. В результате было принято решение губернатора о трехэтапном развитии онкологической службы региона.

Вывод №5. «На Каляева» можно выздоравливать, а не умирать

– Первый этап реорганизации онкодиспансер на улице Каляева уже прошел в 2012-2014 годах. Проведен капитальный ремонт всех корпусов онкодиспансера. Прежде зимой при морозе минус 20 в операционных стоял такой холод, что нельзя было оперировать. Старый хирургический корпус был не утеплен. Мы отремонтировали все здания, поменяли мебель, открыли два новых отделения. За 2,5 года в два раза увеличили количество операций. На тех же площадях, в тех же операционных и теми же кадрами. Появились новые расходные материалы, новые препараты. Раньше сюда поступали уже неоперабельные больные. А сегодня пациентов, которым мы можем принести пользу скальпелем на ранних стадиях, становится все больше.

Построено два новых каньона и закуплено самое современное в мире оборудование для лучевой терапии. И теперь Воронеж вошел в семерку лучших онкодиспансеров по лучевой терапии в России.

Но первой моей задачей было изменить работу регистратуры, где прежде стояли толпы, люди падали в обморок. Мы перевели в 11-ю городскую поликлинику дневной стационар по химиотерапии, а на освободившихся площадях развернули весь первичный прием в регистратуре. Сегодня возле каждого окна находится два-три человека, не больше. Если больше – сразу же корректируем ситуацию. Камеры видеонаблюдения теперь работают во всех корпусах, на каждом этаже и выведены ко мне на телефон.

Открыто новое отделение эндоваскулярных вмешательств, и теперь некоторым больным химиотерапия проводится прицельно. Лекарство вводится не системно в вену с нагрузкой на весь организм, а только в сосуд, который снабжает пораженный орган. Создается максимальная концентрация препарата именно в пораженном органе. В большинстве других регионов такая технология еще не применяется. У нас это лечение бесплатно.

– Раньше как считалось? Если направляют на Каляева – значит, идти умирать. Сейчас первая и вторая стадия рака излечимы. Главное, вовремя выявить патологию,
Иван Мошуров.

Вывод №6. Среди больных нет избранных, лечить надо всех

– Еще два-три года назад в диспансере были сформированы огромные очереди на получение химиопрепаратов. На дорогостоящие таргентные препараты очередей не было, потому что они просто не закупались. Таргетные препараты (target – цель, мишень) имеют целенаправленное действие на клетки, участвующие в развитии опухоли. Это очень дорогие лекарства. А теперь у нас появилась возможность назначать такое лечение бесплатно. Например, одно введение «Герцептина» для лечения рака молочной железы стоит около 90 тыс. рублей.

– Еще несколько лет назад женщинам просто не говорили, что есть такие современные таргетные препараты, потому что на их приобретение не было средств. Сегодня этот препарат наши больные получают бесплатно,
Иван Мошуров.

– Лечение одного человека обходится в 1 млн рублей в год. У нас его получают бесплатно почти сто женщин. Да, небольшая очередь есть, не буду лукавить. Каждый день ставим новый диагноз. Но на прошлой неделе я специально проанализировал, кто получает герцептин бесплатно – очереди на лечение не было. А неделю назад она составляла семь-восемь человек. Просто это очень динамичный процесс. У кого-то заканчивается курс, и мы сразу берем на это место нового пациента. У кого-то состояние ухудшается, и нет смысла продолжать лечение герцептином. Во многих других регионах этот препарат вообще не закупается за счет средств областного бюджета. Там пациентки, у кого есть средства, оплачивают его сами. А мы закупаем. В любом случае больные получают необходимое лечение бесплатно. Но исследования идут стремительно, и каждый год на фармацевтическом рынке России появляются все новые препараты. Они стоят огромных денег, дороже герцептина уже в несколько раз. Такого бесплатного лечения не позволяет себе ни одна мировая клиника. За годовой бюджет областной онкологической службы мы должны сделать 8 тыс. операций, пролечить химиотерапией более 10 тыс. больных, более 5 тыс. провести лучевую терапию. И если мы одним пациентам дадим мега-дорогой препарат, то другие останутся без элементарного лечения. Я должен более глобально смотреть на проблему, чтобы лечить всех.

Вывод №7. Для новых проектов нужна прочная основа

– Второй этап – это установка нового модуля МРТ, на котором можно увидеть самые мелкие опухоли и метастазы. Деньги из областного бюджета выделены решением губернатора после моего личного обращения. В конце августа запускаем аппарат. Он будет включен в цепочку всего лечебно-диагностического процесса – тут же будет проводиться оконтуривание опухоли, расчет лучевой нагрузки и облучение. Такого модуля, совмещенного с линейными ускорителями, в России еще нет. Это колоссальный прорыв в диагностике и облегчении условий лечения пациента.

До конца 2016 года мы должны провести капремонт дома Вигеля на территории онкодиспансера. Этот памятник историко-культурного наследия, жителям города больше известен как роддом № 4. Уже 20 лет он стоит заброшенный, и если так простоит еще лет пять, то его уже не восстановишь. А ведь это был прекрасный барский дом, потом – клиника Николая Ивановича Пирогова. И когда я прошел по его коридорам, то почувствовал там внутри необыкновенную, очень позитивную ауру. В этом году мы должны уже начать капитальный ремонт здания. В течение года его можно привести в первоначальный вид и перевести туда поликлинику. Нынешняя поликлиника рассчитана на 380 посещений в день, а приходит 700 пациентов плюс их родственники. Отремонтированный корпус позволит увеличить количество кабинетов и расширить прием врачей как раз до 700 человек.

На третьем этапе – с 2016 по 2018 годы – будет построен современный хирургический корпус. С комфортными передовыми операционным. С палатами, где будет лежать максимум четыре человека. Сегодня у нас есть палаты по 12 человек.

В пределах 1,5 млрд рублей и двух-трех ближайших лет мы должны полностью решить вопрос с реорганизацией онкологической службы в регионе.

– И все-таки «вершиной» модернизации онкослужбы должен стать именно новый передовой межрегиональный онкоцентр. Мы можем сделать мощный центр на все Черноземье. Но я уверен, что проектирование надо начинать только тогда, как появятся средства и на строительство. Или это будут выброшенные деньги – проект такого объекта стоит около трехсот миллионов рублей.

Вывод №8. В карман врачу ничего платить нельзя

– Если пациент видит, что врач намекает на деньги в карман или вымогает напрямую, надо не бояться, а сразу идти к главному врачу. Я лично беру под свое наблюдение такого пациента. Но за два с половиной года, как я возглавляю онкодиспансер, ко мне на прием с этой проблемой пришли только два человека. Да, что-то доказать бывает трудно, но к таким врачам я начинаю присматриваться. С одним уже расстался. И дальше с хамством, вымогательством, негласными таксами буду бороться беспощадно. Коррупция отбрасывает нашу страну на много лет назад. Для меня это самое страшное.

Горячая линия по обезболиванию онкологических больных – тел. 251-53-50. По этому телефону вам подскажут, куда нужно срочно обратиться за помощью. 

ВХОД

Используйте аккаунты соцсетей

РЕГИСТРАЦИЯ

Используйте аккаунты соцсетей
CAPTCHA

Не помню пароль :(