Рядовой штурмового отряда с позывным Лекс вместе с родителями занимается разведением личного подсобного хозяйства. Часть молочной продукции семья регулярно отправляет бойцам в зону специальной военной операции, стараясь поддержать тех, кто сегодня находится на передовой.
Осознанное решение
Житель воробьевского совхоза «Краснопольский» Александр отправился на СВО добровольцем, подписав контракт с Министерством обороны России в 2024 году. Сделать это раньше он не мог – рядом находилась пожилая родственница, нуждавшаяся в постоянном уходе.
– Я в свое время проходил срочную службу в артиллерийских войсках на Кавказе, – рассказал Александр. – Мысль подписать контракт появилась давно. Я понимал, что мой опыт может пригодиться. В 39 лет ушел добровольцем в зону специальной военной операции. Это было осознанное решение: лучше пойду я, взрослый и подготовленный человек, чем совсем молодые ребята.
На линии соприкосновения Александр служил в штурмовом подразделении. Сослуживцы знали его как надежного и спокойного бойца, который никогда не оставлял товарищей в трудную минуту. Во время выполнения одной из боевых задач он получил тяжелое ранение. После длительного лечения и реабилитации в 2025 году был уволен в запас. Сегодня Александр постепенно возвращается к мирной жизни. Работа по хозяйству помогает не только восстанавливаться физически, но и отвлекаться от тяжелых воспоминаний. Несмотря на пережитые испытания, Александр сохраняет твердость духа и уверенность в своих убеждениях. Он считает, что главное сейчас – быть полезным своей стране и людям, которые продолжают выполнять боевые задачи.
Спасающий жизни навык
Оказавшись «за ленточкой», Александр попал в штурмовой отряд – туда, где решения нужно принимать за доли секунды, а цена ошибки всегда измеряется жизнью. Позывной Лекс он выбрал себе сам. Во-первых, созвучно имени, а во-вторых, и это на передовой куда важнее, короткое и хлесткое слово без искажений пробивалось сквозь любые помехи и хрипы в радиоэфире.
– Знаете, первое осознание того, что вокруг происходят реальные боевые действия, пришло не со взрывами, а со звуком сверху, – рассказал ветеран. – Это мерзкое, назойливое жужжание вражеских дронов. Оно буквально въедается в мозг. Со временем слух обостряется до предела, превратившись в главный инструмент выживания. Я научился безошибочно читать небо. Если слышишь ровный, монотонный гул – значит, висит «глаз», наблюдатель. А вот если мотор ревет с надрывом, тяжело, будто несет груз – летит дрон-камикадзе. В такие моменты адреналин бьет в голову, но паниковать нельзя. Главное негласное правило у нас, штурмовиков, было жестким – немедленно ищи дерево. Нужно буквально вжаться в ствол, замереть, стараясь даже дышать через раз, и слиться с корой в одно целое. В 2024 году на вражеских коптерах стояли дешевые камеры с плохим разрешением. Четкой картинки они не давали, поэтому разглядеть замершего в густой тени дерева бойца оператору было практически невозможно. А вот броситься в кусты, поддавшись первому инстинкту, – это самый гиблый вариант. Враг вычислял такие укрытия безошибочно. И даже если дрон влетал не в сами кусты, а взрывался рядом, шансов выйти целым почти не оставалось: плотный сноп осколков сек все живое на своем пути.
Но самое страшное, по мнению ветерана СВО, – это когда смертоносная «птичка» застает тебя на голом, ровном пространстве, где не за что спрятаться. В эти секунды страх отступает, оставляя место лишь холодной ярости. Выход остается только один: вскидывать автомат и стрелять в небо до последнего патрона. Или ты собьешь его, или он заберет твою жизнь – других вариантов просто нет.
Переосмысление жизни
Штурмовик с позывным Лекс прошел через ад четырех боевых заданий. Он был старшим в группе. Ему приходилось выносить «трехсотых» с поля боя, терять «двухсотых» товарищей, когда до спасительной линии оставались считаные метры. Сидеть сутками в «закрепах» и брать штурмом населенные пункты, выполняя поставленную командованием задачу.
– Там, «за лентой», очень быстро привыкаешь к жестоким военным реалиям, – рассказал Александр. - Приходит понимание, где ты находишься. А вот возвращение к мирной жизни дается гораздо тяжелее. Звук работающего триммера во дворе заставляет внутренности сжиматься, срабатывает инстинкт самосохранения. Это изматывает, но надеюсь, что со временем должно все вернуться в норму. Побывав там, стал совсем иначе смотреть на жизнь, ценить то, что раньше казалось само собой разумеющимся. Тот добряк-весельчак, каким был до участия в СВО, остался где-то очень далеко. Я стал жестче. В первую очередь к себе, требуя больше, и к окружающим, не терпя фальши и лицемерия. Смотрю на окружающих совсем иначе, чем до подписания контракта. Многие врут, изворачиваются, стараются казаться лучше, чем они есть на самом деле. Сегодня я оцениваю собеседника по его поступкам, а не по словам и обещаниям. В зоне СВО совсем другие люди – честные, настоящие. Там человек сбрасывает маску, проявляет свою истинную сущность.
Несмотря на свой статус ветерана СВО и тяжелое ранение, связанное с потерей зрения, боец с позывным Лекс готов вернуться в строй, если потребуется. Он чувствует ответственность за тех, кто остался там. Его сослуживцы часто заезжают к нему в гости, не бросают боевого товарища в трудную минуту, делятся новостями и просто молчат рядом, понимая без слов.
){kind=link}