Когда речь заходит о поиске солдат Великой Отечественной войны, сразу представляешь волонтеров с лопатами и металлоискателями. Однако за этим процессом стоят и другие специалисты – следователи-криминалисты Следственного комитета, чья работа нередко позволяет установить личность погибшего и вернуть имя человеку, который долгие годы числился без вести пропавшим.
Недавно в столице Черноземья стартовал 4-й слет поисковых отрядов СК РФ. Корреспонденты РИА «Воронеж» побеседовали со следователями-криминалистами и узнали, как они идентифицируют останки, какие методы применяют, как взаимодействуют с волонтерами-поисковиками, а также – почему эта часть их работы так важна сегодня.
Поисковики – наша «голова», а мы – «руки»
Мы все привыкли, что следователь-криминалист связан с раскрытием преступлений. Но поисковая деятельность была частью их работы всегда – просто об этом редко говорят. Когда я задала вопрос одному из криминалистов: «Как вы помогаете поисковикам?», меня поправили.
– Знаете, это не помощь, а общее дело. И скорее даже наоборот, они помогают нам, – говорит старший следователь-криминалист отдела криминалистики СУ СКР по Воронежской области Дмитрий Черных. – Поисковики – это наша «голова»: они занимаются кропотливой архивной работой, которую мы зачастую физически не успеваем выполнять из-за загруженности по текущим делам. А мы – «руки»: можем задействовать силы и средства, недоступные поисковым организациям, – криминалистическое оборудование, доступ к базам данных, лабораторным исследованиям. Такое партнерство дает результат. Вместе мы уже провели более тысячи поисковых мероприятий, и в ряде случаев нам удалось установить личности погибших, в других – пока работа продолжается. Процесс непрерывный, и он будет еще долго идти.
Дмитрий Черных занимается поиском останков павших солдат ВОВ с 2017 года. Говорит, что фактически СК всегда подключался «к раскопкам», но скорее это носило эпизодический характер. Более активно эта работа стала развиваться лет шесть назад, когда глава СК РФ Александр Бастрыкин распорядился создать во всех регионах специальные поисковые отряды при Следственном комитете. Эта инициатива была вызвана не только исторической необходимостью, но и политическим контекстом: важно документально доказать, что на нашей земле шли ожесточенные бои, а советский народ вел справедливую борьбу с нацизмом. Поэтому каждый установленный боец ВОВ и подтвержденное захоронение – это своего рода улика, опровергающая попытки исказить правду о Второй мировой войне.
В Воронеже, конечно, тоже был сформирован такой отряд. В нем служат, помимо Дмитрия Черных, еще десять следователей, и каждый вовлечен в поисковую работу. Как же удается совмещать две столь разные задачи – раскрывать текущие преступления и выезжать «в поля», на раскопки? Дмитрий Черных объясняет это просто:
– Зональные обязанности любого следователя подстраиваются под график экспедиций, так что мы не прекращаем раскрывать преступления, но при этом и не пропускаем поисковые выезды.
Внесезонная работа
Воронежские криминалисты ведут поисковую работу на своей территории – наша область не понаслышке знает, что такое война. Чаще всего экспедиции проводят там, где проходила линия фронта: по правому берегу Дона, в местах дислокации румынской армии – прежде всего в Острогожском и Лискинском районах, а также в других южных районах области.
Работа, как правило, ведется совместно с поисковыми организациями. Специалисты разыскивают места возможных захоронений по архивным документам и реагируют на сигналы от местных жителей – такие обращения поступают регулярно: люди находят останки у себя в огородах или дворах.
– Территории всегда разные – это большая часть Воронежской области. Можно заехать в любой район и что-то найти, – говорит следователь-криминалист отдела криминалистики СУ СКР по Воронежской области Никита Ломакин. – Например, овраг: кажется, что он создан природой, но, если присмотреться, становится ясно, что он появился не сам по себе. Во время войны рыли окопы и противотанковые рвы, падали снаряды и бомбы. Воронки со временем размывались дождями, грунт осыпался – так и формировались овраги. Мы не раз находили в таких местах останки бойцов, каски, фляги и другие их личные вещи.
Находят останки не только солдат, но и мирных жителей. Тот же Острогожский район с его ярко выраженным ландшафтом оврагов – территория, где война оставила страшные следы. Здесь поисковики с криминалистами не так давно обнаружили массовые захоронения узников концлагерей. Среди погребенных были как военнопленные, так и старики, женщины, дети. Следователи-криминалисты отмечают, что удалось установить личности некоторых из них.
Никита Ломакин немного моложе своего коллеги Дмитрия Черных и занимается поисковой деятельностью около шести лет.
– Одно дело, когда это плановая работа, – говорит Ломакин. – Вместе с поисковиками мы едем на заранее выбранную локацию. Обычно поиск начинают вести весной, когда ландшафт хорошо просматривается. Но бывает и по-другому: сидишь в кабинете, и вдруг – звонок: на стройке что-то нашли. Тогда мы вместе с судебным медиком сразу выезжаем. Осматриваем территорию, фиксируем все детали и аккуратно изымаем находки.
Найти останки – удача, сохранить – мастерство
У следователей-криминалистов – огромный арсенал современной техники: металлоискатели, фонари с инфракрасными лучами, щупы, квадрокоптеры с мультикамерами и еще множество приспособлений. Если собрать все образцы вместе, можно открыть настоящий музей криминалистики. Но, раскрывая маленький секрет, криминалисты говорят, что большая ее часть предназначена для поиска улик с ограниченным сроком давности. Например, чтобы обнаружить биологические следы на месте преступления. А вот при поиске бойцов ВОВ многое из этого не подходит.
– Но все же какой-то частью при поиске останков времен Отечественной войны мы пользуемся, – говорит Дмитрий Черных. – Например, георадар – он может сканировать грунт на глубину нескольких метров и сигналом подсказать, что в почве есть нарушения слоев. Грубо говоря, целину раскопали и затем закопали – значит, есть вероятность, что в этом месте – захоронение. А так основной инструмент – это, конечно, лопата.
По словам Никиты Ломакина, в поисковой работе важны два момента. Прежде всего – это безопасность: при раскопках нередко встречаются неразорвавшиеся боеприпасы ВОВ. Если их обнаружит криминалист, то действия четкие – вызов МЧС и саперов.
– Иногда находишь один снаряд, а когда за дело берутся взрывотехники, выясняется, что это была лишь вершина айсберга – под землей может скрываться целый схрон, – уточняет Ломакин.
Вторая важнейшая задача – не утратить то, что удалось найти. Кости, пролежавшие в грунте десятки лет, становятся хрупкими, их легко повредить при неаккуратном изъятии. Процесс извлечения останков требует особой осторожности. Сначала специальными инструментами прощупывается грунт, чтобы понять, где находится захоронение, потом начинают аккуратно снимать землю слой за слоем. Специалисты начинают работать лопатой, но чем ближе к находке, тем более мелкими инструментами пользуются – например, ножом или скребком.
Очень важно не вытаскивать кости сразу. Сначала убирают вокруг них землю, так их проще сохранить. Если рядом нашлись какие-то вещи – ремень, предметы снаряжения, – их оставляют на месте, обычно их расположение дает подсказку, что могло произойти с человеком.
– Предварительные выводы можно сделать прямо на месте, – рассказывает Никита Ломакин. – Например, когда ты выкапываешь из грунта кости и видишь, что они желтовато-белые, то тут можно сразу определить, что им более 30 лет.
Криминалисты на месте делают множество фотографий, затем останки упаковывают для дальнейших экспертиз, которые можно провести в лабораториях. Там специалисты уже смогут определить возраст, пол человека, а также установить причину смерти – если есть повреждения на черепе или конечностях. Эксперты определяют, когда они могли появиться – до смерти, в момент гибели или уже после захоронения. Это помогает понять, была ли смерть насильственной либо причина ее была иной.
После экспертизы останки и найденные вещи изучают дальше – сверяют с архивными данными, ищут подсказки в личных предметах (например, инициалы на ложке или котелке). Поисковики выдвигают версии, криминалисты – проверяют данные в базах – и иногда удается установить имя погибшего. Следователи признаются, такие случаи не частые, но все-таки они есть.
«Наши находки – это живые доказательства истории»
Корреспондент РИА «Воронеж» спросила у следователей-криминалистов, много ли на их практике было находок останков бойцов, случались ли какие-то особенные случаи и насколько эта часть работы важна для них сегодня? Каждый из них ответил, что «счет находкам не ведут».
– Эта работа важна для страны, для общества, для людей – и особенно для молодого поколения, – говорит Дмитрий Черных. – В условиях нестабильности, когда люди начинают забывать исторические события, наша работа сохраняет эту ценность. Мы не должны забывать о геноциде евреев и распространении нацизма. Наша задача – дать детям и правнукам возможность наглядно увидеть и оценить масштаб той трагедии. Это нужно, чтобы избежать повторения подобных бедствий в будущем.
Никита Ломакин уверен, что сейчас растет новое поколение, которому просто необходимо знать, как все было на самом деле.
– И важно не просто повторять уже известные факты, а подтверждать их новыми свидетельствами. Вот есть история – а раскопками мы ее подтверждаем, делаем осязаемой. К сожалению, порой с европейской стороны звучат утверждения, будто каких‑то событий у нас и вовсе не было. Но земля хранит правду. Наши находки – это живые доказательства истории, которые невозможно опровергнуть, – добавил Никита Ломакин.
Масштабное патриотическое событие, объединившее более 200 следователей-криминалистов из всех регионов страны, стартовало на этой неделе. На слете выступили почетные гости – представители Следственного комитета и региональной власти. Они подчеркнули особую значимость проведения мероприятия в нашем городе. Кроме того, на торжественном открытии участники дали старт «Вахте памяти» – серии поисковых экспедиций по обнаружениям останков бойцов Великой Отечественной войны, чтобы отдать дань уважения павшим героям. Подробности – в материале РИА «Воронеж».
){kind=link}