РИА «Воронеж» на основе материалов газеты «Воронежский курьер» продолжает ностальгический проект о знаковых явлениях 1990-х годов. Журналисты, работавшие в «Курьере» в то «лихое» десятилетие, вспоминают о героях и злодеях, крупных ЧП и скандалах и дают им современную оценку.

Убивают, грабят, воруют всегда, но характер преступлений разный. Он – индикатор нравов определенной эпохи. Мы подобрали топ-5 самых «показательных» преступлений, совершенных в Воронеже в 90-х.

Кража сапожек с ребенка

Тотальный дефицит пришелся на 1991 год. В воронежских магазинах пустовали полки, продукты продавали по талонам. Сегодня трудно даже представить, что горожанам приходилось драться в очередях за молоко. Симптоматичную историю мы вычитали на страницах декабрьского «Курьера».

«После обеда торговали молоком. Мама на добычу пропитания прихватила с собой годовалого сыночка. Оставила малыша на санках возле магазина, а сама ринулась за продуктами внутрь. Ей повезло: хоть и растерзанная, в съехавшей набок шапке, она вырвалась из магазина с дорогими бутылками. Мальчик ее терпеливо сидел на санках, но на ногах уже не было зимних сапожек. Сняли».

 
 

Денежная машина

Другую историю, тоже говорящую о реалиях 90-х, «Воронежский курьер» опубликовал в ноябре 1992 года. Воронежские автоинспекторы остановили для проверки документов «КАМАЗ», принадлежавший Дубнинскому машиностроительному заводу. Согласно путевке, которая в итоге оказалась фиктивной, машина везла продукцию завода. При этом груз охраняли милиционеры, вооруженные автоматами, что само по себе было подозрительным. Когда автоинспекторы заглянули внутрь кузова, то потеряли дар речи: грузовик был забит деньгами! Там оказались 2 т бумажных купюр общим номиналом в 72 млн 727 тыс. рублей.

 
 

Перевозившие столь ценный груз объяснили, что едут в киргизский город Ош. Якобы невинномысская фирма «Куни» заключила договор с ульяновской компанией «Мысль» на покупку 1,2 тыс. т сахара по цене 64 рубля за 1 кг. Почему при этом деньги везли в Киргизию – было непонятно.

Позже выяснилось, что «Мысли» никакой не было: компания фиктивная, как и договор. Региональное управление по борьбе с организованной преступностью возбудило уголовное дело о нарушении закона о денежном обращении. Вывоз денег был возможен лишь с разрешения Центробанка, которого, разумеется, не было. В итоге деньги изъяли и передали в Госбанк.

Львиная доля

К этой истории «Курьер» возвращался несколько раз. Вот что он писал в феврале 1993 года:

«В опорном пункте №31 на улице Ростовской собрались поужинать. Кто-то принес хамсу, нарезали хлеб, когда в окно постучали. «Эй, милиция, хищника заберите!» Раздосадованные скверной шуткой, кто-то из стражей порядка распахнул дверь и тут же отпрянул. В помещение вломилось «нечто»: с круглыми ушами, ростом с собаку… Существо ринулось к хамсе и тут же ее сожрало. Кто-то протянул было руку, чтобы отбить хоть кусок хлеба и тут же был укушен».

Так началась эпопея со спасением львенка Прибоя. Откуда он взялся у цыган, никто сказать не мог. Но какое-то время был в таборе. Цыганята забавы ради подпалили ему усы и остригли когти. Кормили плохо, а потом и вовсе выбросили. Добрые люди отнесли доходягу-хищника в передвижной зооцирк «Газель». Замдиректора цирка Виталий Королев взялся выхаживать бедолагу, но вскоре царя зверей украли. Вроде держали в одной из квартир многоэтажки в Северном микрорайоне. Воры продали львенка за 600 долларов «новым русским». Какое-то время он был игрушкой для богатой детворы. Но вскоре неопрятный, тощий и вечно орущий зверь им надоел, его отправили в подвал. По заявлению Королева львенка искала милиция, но безуспешно. А малыш тем временем погибал в подвале. Тогда-то, видно, от него и решили избавиться, подбросив в опорный пункт.

Королев был счастлив, когда львенок вернулся. Но поставить его на лапы не мог – не было денег. А нужно было по тем временам немало: 5 л сливок в день, рыбий жир и витамины. «Воронежский курьер» бросил клич среди читателей. Нашлось много неравнодушных к судьбе царя зверей, и его общими усилиями спасли.

 
 

Спустя много лет Прибой снова стал героем криминальной сводки. И был он уже не жертвой, а наоборот. К его клетке слишком близко подошел мальчишка, которому захотелось рассмотреть тогда уже огромного и вальяжного хищника поближе. Прибой пару раз ударил мальчика лапой, но этого хватило, чтобы искалечить ребенка. Лев практически снял с мальчика скальп. Мальчишка остался жив, но у Королева с его зверинцем начались проблемы. Вскоре зооцирк «Газель» из Воронежа съехал. Что стало с Прибоем дальше – неизвестно.

Советский людоед

Жуткое происшествие «Курьер» осветил в конце апреля 1993 года. В частном доме на улице Путиловская (Советский район Воронежа) опергруппа нашла расчлененные останки пожилой женщины. Всего 10 фрагментов: голова, стопы, кисти и другие части тела. Выяснилось, что хозяин дома на почве «внезапно вспыхнувшей неприязни» убил свою случайную знакомую, а затем разрубил ее тело топором. Часть «мяса» он продал под видом баранины, остальное съел сам. Судмедэксперты признали людоеда невменяемым, и суд отправил мужчину на принудительное лечение.

 
 

По словам тогдашнего начальника судебно-медицинской экспертизы Владимира Донцова, за его долгую профессиональную бытность с подобным он столкнулся лишь в конце 1970-х. Тогда в одном из райцентров области душевнобольная женщина убила своего мужа. Расчленила его тело и мясо засолила в бочках. Таким «деликатесом» она угощала своих гостей.

Казнь девушки в лесу

История, рассказанная на страницах «Курьера» в августе 1993-го, долго будоражила Воронеж. Студентка Политеха, 20-летняя красавица Вера, оказалась безжалостным палачом. Ее бабушка, которая была доктором, на суде говорила: «Верусенька – выдающийся, исключительный ребенок!».

Когда преступление раскрывалось, на стол следователя Эмилии Крайкиной лег дневник девушки, который она вела чуть ли не с первого класса. Девятилетняя девочка едва ли не на каждой странице выносила смертные приговоры. Обещала ликвидировать или убить за косой взгляд, неосторожно брошенное слово, незначительную обиду. Она и себе не раз выносила приговоры – пыталась выброситься из окна или отравиться, ввести смертельную дозу наркотика. Носила даже траур по себе, но в итоге казнила подругу, которая ее боготворила. Просто так. Наташе и двум ее сообщникам захотелось острых ощущений – взглянуть в глаза смерти.

Вера попросила подругу поехать с ней за город. Двое приятелей Веры – парень и девушка – тоже поехали. О том, что они будут казнить Наташу, договорились накануне. Нашли пустяковый повод: мол, та что-то неприятное сказала о Вере.

 
 

Из убийства троица сделала спектакль. Отвели Наташу к лесу, объявили приговор. Парень вырыл могилу. («Мелкая получилась, – сокрушалась потом Вера. – Еще бы метр, и никто бы Наташку никогда не нашел»). На край могилы поставили зажженные свечи, включили кассету с любимыми песнями Наташи на принесенном с собой магнитофоне. Чтобы жертва «не волновалась», ей сделали укол с успокоительным. Почему она не сопротивлялась своим палачам – остается гадать. Возможно, так до конца и не поверила, что Верочка, ее лучшая подруга со школьной скамьи, все это устроила всерьез.

Наташу попросили раздеться, снять украшения и сойти в могилу. Девушка выполнила просьбу. По приказу Веры парень ударил Наташу ножом в сердце. Удар был несильным, раненая девушка встала на колени, умоляя ее пощадить. Наверное, только тогда до нее дошло, что это не игра. Наташу стали добивать лопатой, убивали долго и мучительно. Возможно, и закопали живой.

Областной суд приговорил Веру к семи годам лишения свободы. Парня – к девяти, его девушку – к пяти. Все трое давно на свободе.

Заметили ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter