Заброшенные хутора: как пустеют воронежские деревни. Малые Ясырки

, Эртильский р-н, текст — , фото — Андрей Архипов
  • 52603
Заброшенные хутора: как пустеют воронежские деревни. Малые Ясырки Заброшенные хутора: как пустеют воронежские деревни. Малые Ясырки
Как действующий храм поддерживает умирающее село

РИА «Воронеж» продолжает рассказывать о последних жителях умирающих хуторов и деревень региона. Журналистов интересует, останутся ли эти населенные пункты на карте через 10−15 лет или они исчезнут вместе со своими последними жителями. Очередной выпуск спецпроекта посвящен селу Малые Ясырки Эртильского района, где постоянно проживают 13 человек.

Территориально Малые Ясырки относятся к Борщево-Песковскому сельскому поселению, они отстоят к югу на 6 км от его центра – села Борщевские Пески.

Меньшая часть села стоит прямо на дороге областного значения Анна – Эртиль, и мимо единственного жилого дома на улице Лесной часто проносятся большегрузы и легковушки. А к остальным жилым и нежилым домам села, расположенным на улице Центральной, надо проехать пару километров сквозь заросли молодых сосен по песчаной дороге.

В «ревизских сказках» (документы, в которых отражались результаты проведения подушных переписей (ревизий) податного населения Российской империи в XVIII – первой половине XIX века, проводившихся с целью налогообложения. – Прим. РИА «Воронеж») с 1745 года среди поселений «дворцовых крестьян» Битюцкой волости значилось село Есырки. А в «казенной деревне» Малыя Ясырки в 1859 году числилось: мужчин – 271, женщин – 288. В годы сталинских репрессий около 40 жителей села были осуждены как кулаки и выселены на север без суда и следствия.

Главной достопримечательностью села (в спецпроекте «Заброшенные хутора» это вообще первое село, до того были хутора, поселки и деревни) является действующая церковь Михаила Архангела, построенная в 1866 году.

Это деревянный храм, что для средней полосы России – достаточно редкое явление. Его двухъярусная колокольня 20-метровой высоты имеет шатровую крышу. Службы здесь проводит игумен Антоний (Королев) – настоятель храма великомученика Дмитрия Солунского из соседнего села Щучинские Пески.

Храм ни в период коллективизации, ни в годы войны не был разрушен, правда, с 1930 по 1945 год он использовался как колхозное зернохранилище.

Конечно, увидеть в умирающем селе действующий деревянный храм, который является еще и объектом культурного наследия регионального значения, – большая редкость.

Эта церковь в какой-то мере и поддерживает село, где во времена СССР базировался колхоз «Искра». А в центре, как раз возле храма, работали клуб, ФАП и магазин.

Здание клуба сегодня полуразрушено, а магазин с ФАПом целы и стоят запертыми на замок, словно дожидаясь своего второго рождения.

Полвека назад тут было примерно 50−60 дворов, порядка 300 жителей. И если сегодня смотреть на спутниковую карту Малых Ясырок, то на ней – около полусотни строений. Полностью разрушенных домов в селе единицы. А остальные либо куплены под дачи, либо оставлены «на всякий случай» внуками бывших колхозников.

В день приезда в Малые Ясырки журналистов РИА «Воронеж» кто-то из сельчан был в отъезде, а кто-то из-за неотложных дел не стал общаться с гостями.

Возле одного из дачных домиков стоит камень, к которому прикреплена табличка: «Усадьба Извекова Петра Петровича 1871−1946. Мир праху усопшим. Добро и счастье живым. Установлена 15.06.2013».

Это постарались родственники одного из сельчан. А буквально рядом с этим домом – жилище 59-летнего Юрия и 69-летней Зои Извековых.

– Я родом из Азербайджана, – говорит Зоя, – по специальности операционная сестра, долго работала в одной из бакинских больниц. Но в середине 90-х годов прошлого века пришлось продавать квартиру в центре Баку и уезжать. Обосновались здесь потому, что родня, уехавшая раньше, тоже осела в этих местах. В 1995 году, как только с первым мужем Аркадием приехали сюда, сразу пошла работать в местный ФАП, тогда в селе народу много было, и днем и ночью ко мне шли люди то с одной, то с другой болячкой. Муж Аркадий – сварщик по профессии. Он хуже меня встроился в новую жизнь, мыкался без работы, нервничал, а в 2003 году его не стало. У нас две дочки в Воронеже и 17-летний внук. А с Юрием мы сошлись в 2006 году, конечно, общих детей у нас нет.

Зоя Извекова – вторая справа
Зоя Извекова – вторая справа
Зоя Извекова – слева
Зоя Извекова – слева

Юрий долгие годы прожил в Москве, где остался работать после армии, крутил баранку, а в 2000 году вернулся на родину дохаживать своих родителей, оставив в столице жену и взрослую дочь. Да так и остался на родине. Рядом с их домом стоит другой, где жили его родители и рос он сам.

– На лето сюда, как на дачу, приезжают дети Зои, – открывая дверь в свое далекое детство, рассказал хозяин. – Зимой я его время от времени протапливаю, чтоб жилым духом пахло. Продавать не собираюсь, это часть моей жизни – пусть стоит себе и дальше.

В Малые Ясырки лет десять назад был проведен газ, но далеко не все последние жители села из-за дороговизны стали заводить его в свои дома. А они здесь – на любой вкус.

На улице Центральной, которая фактически находится на отшибе, есть дома, построенные в конце XIX – начале XX века, есть колхозные – для молодых специалистов, есть возведенные хозяевами в 40−50-х годах прошлого века. Здесь царит полное смешение разных архитектурных стилей.

Проводниками журналистов РИА «Воронеж» от дома Извековых к дому Селецких (около полукилометра) стали две дружелюбные дворняги, нарушавшие звонким лаем здешнюю тишину. А расстояния в Малых Ясырках действительно немалые – от крайних домов улицы Центральной до последних строений Лесной будет километра три.

В семье Селецких три человека: 64-летний Дмитрий, 65-летняя Надежда и их 37-летний сын Николай. У хозяйки вторая группа инвалидности, а у парня – первая, он страдает ДЦП и все дни вынужден просиживать на домашней инвалидной коляске, а перед сном родители с трудом перекладывают его на кровать.

Как только парень получит вторую инвалидную коляску для улицы, с более широкими колесами, родители смогут его выкатывать гулять не только в теплое время года. Колеса домашней коляски не справляются с песчаной почвой, которая здесь повсюду.

– Я всю жизнь работал скотником в нашем колхозе, – рассказал Дмитрий, – но его давно нет, и мы живем только за счет пенсии. В село приезжает автолавка, так что продукты купить – не проблема, но вот мы с женой моложе не становимся, а не станет нас, Кольку куда девать? В интернат? Он там без нас долго не протянет.

– Нам уже предлагали: нас с дедом в один интернат отправить, а сына – в другой. Но мы уперлись – пока живы, сами будем ухаживать за ним, – отрезала Надежда. – Летом тут, конечно, повеселее, чем сейчас: дачники приезжают, компании мимо едут на Битюг купаться, ну а у нас с годами ничего не меняется. Скрипим как можем. Недавно глава нашего сельского поселения (Сергей Помыткин. – Прим. РИА «Воронеж») заехал, привез пеленки и памперсы для сына – вот нам и праздник.

Стоящая на асфальте, в цивилизации, небольшая часть села на улице Лесной по-местному называется «Нахаловкой». Туда в 30−40-е годы прошлого века переселялись люди с Центральной. Сегодня здесь расположены база фермера, живущего в Анне, да несколько домов, постоянно жилой из которых один – пенсионеров Сухочевых.

Почти напротив их домика, на обочине дороги на Анну, стоит указатель в направлении храма, да только часть его недавно была унесена ветром.

Сергею Григорьевичу 88 лет, Нине Владимировне – 84, в феврале 2022 года они будут отмечать 65-летие семейной жизни.

Когда корреспондент РИА «Воронеж» задал традиционный для всех пенсионеров вопрос о количестве их детей, внуков и правнуков, началась легкая сумятица. Четверых детей и семерых внуков хозяева назвали точно, а с правнуками вышла заминка, их оказывалось то девять, то одиннадцать. На помощь родителям пришла дочь Валентина, которая вместе с мужем Александром пару лет назад переехала к родителям из Волгограда.

Правнуков в итоге оказалось десять.

– В здешнем колхозе я работал парторгом, а потом, в конце 1970-х, председателем нашего сельсовета, – рассказал Сергей Григорьевич. – Помню, что наш храм после войны хотели закрыть, но соседка – бабка Акулина – поехала в Москву, прорвалась там в какие-то высокие кабинеты и добилась отмены этих планов. Наш сосед-фермер дает порядка десяти рабочих мест для всей округи, но только народу у нас становится все меньше и меньше...

В сотне метров от дома Сухочевых до сих пор сохранился действующий колодец-журавль, вода из которого – самая лучшая в селе. Построен он больше века назад.

– Наш сын Саша всю жизнь прожил в Тамбове, а несколько лет назад решил вернуться на родину, мы купили ему домик рядом с нашим, возле колодца, он ухаживал за ним, чистил, следил за его сохранностью. Но три года назад 60-летний сын умер от тяжелой болезни, а этот колодец – память о нем, – добавила Нина Владимировна.

Во дворе Сухочевых растет виноград, старые стволы которого сейчас вымахали толщиной в человеческую руку. Старики делают из него вино, а летом, когда все их дети, внуки и правнуки собираются у них дома, выносят на улицу стол, садятся под густыми лозами и вспоминают далекую молодость...

Этой публикацией РИА «Воронеж» завершает спецпроект «Заброшенные хутора», который выходил с июля 2015 года. За это время было написано166 материалов изо всех районов области, суммарное число просмотров которых – более 3 млн. «Заброшенные хутора» будут переформатированы, и уже 10 января 2022 года выйдет первый материал нового спецпроекта РИА «Воронеж» о жизни в деревне.

Заметили ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Читайте наши новости в Telegram, «ВКонтакте» и «Одноклассниках».
Главное на сайте
Сообщить об ошибке

Этот фрагмент текста содержит ошибку:
Выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter!
Добавить комментарий для автора: