Комплимент прокурору и признание в страшной тайне: в воронежском суде продолжают рассматривать дело экс-преподавателя ВГТУ Натальи Сироткиной

Ленинский районный суд Воронежа продолжает рассматривать уголовное дело экс-председателя диссертационного совета ВГТУ, профессора Натальи Сироткиной. Ее обвиняют в получении взяток на 8,7 млн рублей.

По версии следствия, преподаватель техуниверситета создала организованную группу, целью которой было систематическое получение взяток от соискателей ученых степеней кандидата и доктора экономических наук.

На прошлом заседании Наталья Сироткина подробно разъяснила процедуру защиты диссертаций и постаралась аргументировать ее прозрачность, погрузила в процесс создания диссертации и рассказала, почему ее нельзя написать самостоятельно. Показания Сироткиной строились на логике ее адвокатов, которые хотели через свои вопросы доказать, что в такой «прозрачной и строгой системе» организация группового взяточничества технически невозможна.

Во вторник, 20 января, Наталью Сироткину продолжили допрашивать ее защитники. Корреспонденты РИА «Воронеж» поприсутствовали на заседании.

Пообещала быть лаконичной, но не смогла

Перед началом процесса судья попросил их быть ближе к делу, так как прошлое заседание затянулось почти на два часа. Обвиняемая пообещала быть предельно лаконичной в ответах, но ей это удалось только с первым вопросом – последующие ответы вновь были излишне развернутыми. Как бы не старалась Наталья Сироткина придерживаться своего обещания, процесс все-таки затянулся на два с половиной часа. Судье даже дважды пришлось прерывать его на пятиминутные перерывы.

В целом судебный процесс проходил в том же формате, что и предыдущий. Защитники Сироткиной вновь строили свои вопросы, погружая суд и гособвинителя в вводный научный экскурс. Сироткина еще более детально рассказала о составе экспертного совета, о том, как и кто его может определять. Но основной целью адвокатов было получить от нее четкое подтверждение, что председатель диссовета не могла влиять на выбор состава комиссии.

Далее следовал вопрос о том, можно ли повлиять на работу экспертной комиссии, и здесь Сироткина ответила крылатой фразой: «Это равно тому, что рубить сук, на котором сидишь».

– Влиять на комиссию, считаю, себе дороже, – сказала Наталья Сироткина. – На самом деле эта ситуация архиважная и она может повлечь самые губительные последствия. В советское время, когда еще выходила газета «Правда», был такой случай. В нашем ВГУ смог защитить свою работу человек, у которого, как позже выяснилось, не было высшего образования. Один из документов он смог сфальсифицировать. И тогда председатель диссертационного совета, ныне покойный Глухов, был снят со всех своих должностей, а диссертационный совет распущен, и долгие годы в ВГУ вообще не создавали никакого диссертационного совета. И газета «Правда» опубликовала всех поименно, кто принимал участие в экспертизе диссертации. Вот тогда, наверное, и родилась такая практика, как коллективная ответственность.

Ранее РИА «Воронеж» рассказывало, что на одном из прошлых заседаний были показаны видеозаписи, сделанные скрытой камерой, установленной в кабинете Натальи Сироткиной. На одной из них записан телефонный разговор подсудимой, в котором она рассказывает, что ждет завкафедрой экономики и управления организациями ВГУ Юрия Трещевского, чтобы обсудить с ним «страховку» на защиту диссертации супруги ректора ВГУ Дмитрия Ендовицкого, которого в конце прошлого года признали виновным в даче взятки и отправили в колонию строгого режима на восемь лет. Часть денег, собранных с таких соискателей, передавалась секретарю экспертного совета по экономическим наукам ВАК при Минобрнауки Сергею Лукьянову, который, по версии следствия, и обеспечивал «страховку», о которой упоминает Наталья Сироткина в беседе с Трещевским.

Похвала для гособвинителя

Вторая часть заседания прошла более динамично. Сироткина рассказала поэтапно, что подразумевает защита диссертации, поведала о том, что к ней готовится не только соискатель, но и экспертная комиссия тоже.

– Вот в Следственном комитете на моем допросе оперативник в агрессивной манере говорил: «Да что там им стоило выйти за трибуну и прочитать по бумажке». И тут я предложила оперативнику стать на минуту научным руководителем, подготовить кандидата к защите и посмотреть, как он будет стоять за трибуной, – решила вспомнить Наталья Сироткина свое задержание.

Что было дальше, она решила опустить. На прошлых судебных заседаниях Наталья Сироткина объясняла, что деньги, собираемые с соискателей научной степени, являются оргвзносами, но ни в коем случае не взятками.

– Очень здорово, если ученый секретарь читает быстро и с выражением – это важно. Вот наш уважаемый прокурор очень хорошо читает, – неожиданно Сироткина решила сделать комплимент в сторону гособвинителя, который выглядел за полтора часа профессорского ликбеза утомленным.

Впрочем, такое состояние можно было заметить и у других участников суда (у второй подсудимой Элины Лубянской и ее адвоката).

Но у адвокатов Сироткиной вопросы все не заканчивались. Так, судья и прокурор узнали, что при защите диссертации соискатель всегда готовит для членов экспертной комиссии вопросы. Не для того, чтобы самому их задать, а чтобы эти вопросы задали ему.

– Не каждый член диссовета является специалистом в проблематике рассматриваемой диссертации. Я вам честно признаюсь, очень неприятно чувствовать себя дураком, – говорила Сироткина. – В 2008 году, когда я защищала докторскую, мой научный руководитель спросил, буду ли я готовить вопросы, но я ответила: «Нет, я умная». В результате мне задал вопрос главный бухгалтер концерна «Созвездие», его интересовали функции управления. Полчаса я не могла понять, что он у меня хотел спросить. И только потом мне стало за себя неловко.

Признание в порче бюллетеня

Пожалуй, еще одним занимательным был ответ на вопрос об этапе дискуссии. Адвокат спросил Наталью Сироткину, зачем она в конце защиты соискателя выходила «с напутственным словом». Этот момент указывает в уголовном деле обвинение.

– Дискуссия – это ярмарка тщеславия, каждый хочет блеснуть своим кругозором и красноречием. Гордыня, которой я страдала и до сих пор страдаю, заставляла меня тоже принять участие и блеснуть своим кругозором и красноречием. Я говорила о том, как хорошо, что поднимается проблематика, касалась личности соискателя, но при этом никаких угрожающих взглядов не направляла и ничего, что могло бы заставить членов диссовета голосовать так или иначе, я не делала, – рассказала профессор.

Далее Сироткина немного коснулась голосования, а точнее испорченных бюллетеней.

– Испорченный бюллетень – очень интересный инструмент. Когда ты не можешь определиться, хочешь отдать голос за защиту или нет, – вот тогда можешь испортить бюллетень, – поделилась Наталья Сироткина.

– А что для этого нужно сделать? – спросил судья.

– Прекрасный вопрос, спасибо вам за то, что вы его задали, – оживилась Сироткина, что наконец-то судья заинтересовался ее рассказом. – Раскрою вам страшную тайну. В 2010 году я стала членом диссовета ВГУ, я очень волновалась и мне никто не рассказал, как нужно голосовать. И я поставила галочку возле слова «да», а нужно было вычеркнуть «да» или «нет». И этот бюллетень не засчитали. А вечером знакомая из счетной комиссии мне говорит: «Представляешь, какой-то дурак поставил галочку, не вычеркнул». Это была я, и сейчас мне стыдно и смешно. А испортить просто. Можно одновременно зачеркнуть два слова или просто поставить точку где-то.

Общий допрос был окончен, а далее адвокаты подготовили для Сироткиной более сотни вопросов, чтобы детально разобраться с каждым эпизодом получения взяток, которые ей вменяет обвинения. На этом судья сделал перерыв.

Контекст

С Натальей Сироткиной обвиняемой проходит также ее сотрудница по кафедре ВГТУ – Элина Лубянская. Следственные органы собрали доказательства их совместной преступной деятельности, в связи с чем уголовные дела были объединены в одно производство, им предъявили обвинение по п. «а» и «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ (получение взятки должностным лицом, совершенное организованной группой в крупном размере).

На протяжении четырех лет – с 2019-го по 2022-й – участницы группы получили незаконное вознаграждение на сумму более 8,7 млн рублей. В деле Сироткиной фигурируют 22 эпизода, у Элины Лубянской – 18.